Доповiдь про нагальнi проблеми та перспективи їх вирiшення зачитав Правлячий Архiпастир.
Були також розглянутi актуальнi питання церковного життя.
Закриваючи зiбрання, Високопреосвященнiший митрополит Лука висловив вдячнiсть священнослужителям за їхнi труди на славу Божу, на благо Церкви i всiх вiруючих Запорiзького краю.
Доклад Высокопреосвященнейшего ЛУКИ,
митрополита Запорожского и Мелитопольского,
на Годовом общеепархиальном собрании духовенства Запорожской епархии УПЦ
Сегодня религиозная карта Украины меняется быстрее, чем когда-либо после 1991 года. Война стала мощным ускорителем этих процессов: религия вновь превратилась в поле, где пересекаются интересы Церкви, других религиозных организаций, государства и международных игроков. За последние годы Украина делает ставку на жёстко национально ориентированную идентичность, и это автоматически выводит УПЦ на линию огня.
Кризис складывается из нескольких линий давления: правовые инициативы по «деколонизации», идеологическая перестройка исторической памяти, новые представления УГКЦ о себе как о «поместной Киевской Церкви», активизация экуменического проекта Рима и Константинополя и попытки заново переписать духовную идентичность нашей страны.
1. Идеологический поворот УГКЦ
Выступление главы УГКЦ, архиепископа Святослава Шевчука, на форуме богословия в УКУ 26 сентября 2025 года обозначило важный поворот в стратегии УГКЦ. Модель униатства как «моста между Востоком и Западом» фактически признана устаревшей: по словам Шевчука, сегодня «обе стороны больше не нуждаются в посреднике». Образ «моста» он назвал слабым, потому что он не имеет собственной идентичности. Теперь УГКЦ продвигает идею «поместной Киевской Церкви», претендуя на связь с Киевом как историческим центром христианства Восточной Европы. Однако такой подход вызывает вопросы, ведь речь фактически идёт о создании альтернативного духовного центра.
Шевчук выделил три перспективы развития – «взгляд из Рима», «из Львова в Киев» (включая перенос резиденции) и «из Киева» — уже в контексте «ПЦУ». Призыв «вернуться домой» в «Киевскую Церковь» несёт выраженный политический подтекст: он направлен объединить греко-католиков вокруг национального проекта. Тем самым усиливается конкуренция с УПЦ, поскольку УГКЦ претендует на наследие Крещения Руси и позиционирует себя как ключевой духовный институт, «к которому приковано внимание мира».
С богословской точки зрения это выглядит как попытка переформатировать экклезиологию, объединяя элементы Востока и Запада и одновременно ассимилируя православные черты. Это не просто богословская концепция. Это — идеологическое предложение: объединить украинцев вокруг религиозной модели, в которой УГКЦ и «ПЦУ» становятся естественными «двумя лёгкими» будущей украинской христианской идентичности. Для УПЦ такой поворот означает серьёзный идеологический вызов и усиление давления.
УПЦ будет испытывать не только усиление конкуренции, но и прямую угрозу вытеснения из «исторического Киева» — из пространства, в котором формировалась её собственная духовная и каноническая традиция. Текущие угрозы включают потерю приходов в западных областях и стигматизацию верующих как «пророссийских», что неменуемо приведёт к уменьшению числа прихожан. Это напрямую затрагивает православное понимание поместности, где автокефалия основана на каноническом праве, а не на экуменическом синтезе.
2. Давление через законы и риторику безопасности
Законы "Про засудження та заборону пропаганди російської імперської політики", "Об Институте национальной памяти", "Про захист конституційного ладу у сфері діяльності релігійних організацій" и "Про засади державної політики національної пам’яті" вместе с риторикой УГКЦ, создаёт дополнительные риски для УПЦ (Романовы, нацпамять). Эти акты направлены на пересмотр роли Православной Церкви в истории Украины и закрепляют тезис о «угрозе национальной безопасности». В результате они фактически оправдывают дискриминационные меры и силовое давление на УПЦ, совмещая государственные инструменты и идеологические аргументы.
Основные проблемные точки:
Имущественные риски. Апелляции к «исторической справедливости» используются для перераспределения церковной собственности, переданной в годы независимости. Судебные инициативы со стороны «ПЦУ» и УГКЦ могут привести к потере имущества.
Социальная стигматизация. Противопоставление «национального проекта» («ПЦУ»+УГКЦ) и «чужой» УПЦ формирует образ её верующих как «агентов Москвы».
Правовая уязвимость. Эти законы позволяют существенно ограничивать деятельность епархий, вплоть до запретов на богослужения. Возможный полный запрет УПЦ как «связанной со страной-агрессором» может привести к её вытеснению в полуподпольное положение. Параллельно «ПЦУ» и УГКЦ оформляются как «европейские» религиозные организации, тогда как УПЦ исключается из глобального диалога.
Перезапуск исторической памяти и риск латинизации
Помимо правового давления, УПЦ сталкивается с попытками изменить её идентичность через новую трактовку истории и традиции под видом экуменического сближения. Идёт искусственное «удревнение» католического присутствия в Киеве, продвижение идеи о «византийско-латинском синтезе» как основе веры Руси и представление православной традиции УПЦ как «позднего московского наслоения». Всё это подрывает её историческую легитимность.
Одновременно заметно растёт влияние католических практик в «ПЦУ» и УГКЦ — от духовной аскезы до церковного искусства. Это совпадает с общеевропейским трендом гибридной религиозной идентичности, где подлинная традиция подменяется «общими христианскими ценностями». Для УПЦ, стремящейся сохранять православное предание, подобные процессы становятся экзистенциальным вызовом (глубокая жизненная проблема или вопрос о смысле собственного существования, который заставляет человека переосмыслить свои ценности и найти свое место в мире, часто возникая в кризисные периоды жизни.).
Ведь не просто так в 2021 году в интервью программе "Открытая церковь" экс-высший рыцарь католического ордена "Рыцари Колумба" Карл Андерсон заявил следующее: "Нам нужно было определиться, какие страны в мире мы считаем важными для будущего Католической церкви. И мы остановились на двух (государствах): Украина и Корея...". Стоит отметить, что данные слова довольно весомы. Ведь "Рыцари Колумба" - это крупнейший орден в РКЦ, который руководит активами на десятки миллиардов долларов, имеет связи на уровне высшего политического и военного руководства США, а также является спонсором многих инициатив как папы Римского, так и иезуитов.
Важно учитывать и широкий исторический контекст. Начиная с 2014 года и особенно в период войны, униатские и экуменические инициативы всё чаще становятся не диалогом, а инструментом целенаправленной государственной политики (Шептицикий). Этому способствует заметное влияние УКУ и связанных с ним фигур в элите страны. Для УПЦ, хранящей преемственность византийского и православия в «киевском изводе»), это серьёзный вызов. Если можно менять историю, то можно менять и канонические ориентиры. Например: подчеркивается, что Крещение Руси — «общее наследие». На этом фоне проекты, подобные всеукраинскому паломничеству иконы св. кн. Владимира, выглядят как попытка мягкой, но последовательной переинтерпретации истории. УГКЦ представила его как проект, призванный «объединить всех» и укрепить «верность наследию крещения Владимира». Проект охватывает все епархии УГКЦ и сопровождается мероприятиями вроде конференции «Общее наследие Крещения: путь к единству» (Днепр, 15.10.2025). Подобные акции оформляются как миротворческие, но фактически становятся инструментом влияния на восприятие наследия Крещения Руси.
На конференции особенно заметна техника исторической апроприации — попытка представить УГКЦ как прямого наследника Крещения Руси. Но исторически УГКЦ возникла лишь после Брестской унии 1596 года, тогда как православная традиция восходит к крещению 988 года и апостольской преемственности через Константинополь. Также использовались другие методы влияния:
«Экуменизм снизу». При этом акцент делается на совместной волонтёрской деятельности или молитвах за мир, что создаёт эмоциональный эффект единства, но умалчиваются реальные догматические различия. Это размывает вероучительные границы в сознании людей.
Манипулятивная терминология. Выражения вроде «Киевская Церковь» вместо «Киевской Митрополии» или «восточный обряд» вместо «византийской традиции» — не нейтральная лексика. Она создаёт ощущение автономной и древней структуры, которой в реальности никогда не существовало.
Ещё пример: Комитет Верховной Рады Украины по вопросам гуманитарной и информационной политики принял решение о включении празднования 430-летия со дня заключения Берестейской унии в перечень памятных дат, которые будут отмечаться в 2026 году. Предполагается, что принятие постановления "позволит заблаговременно организовать соответствующие мероприятия и эффективно использовать государственные средства".
Здесь уместно очень кратко сказать, что исторический выбор Византии Владимиром был продуманным и многослойным, был выбором полноты византийского Православия, которое предлагало опытное, литургическое богословие, связанное с исихастской традицией. Оно резко отличалось от западной схоластики и зарождающегося догмата Filioque. А человека рассматривало как личность, раскрывающую себя в соборности Церкви, а не как изолированного индивида. Сам выбор Византии означал вхождение в пространство симфонии Церкви и государства, а не в систему папской теократии. Монашество становилось школой духовности, а не дисциплинированным «орденом».
Наряду с правовым давлением происходит глубокая работа по реконфигурации церковной памяти. Брестская уния была прежде всего политическим инструментом Речи Посполитой для вовлечения православных в латинскую культурную модель. Сегодня УГКЦ использует иной подход: отказ от грубой латинизации и делается ставка на «византийский ренессанс». Католические элементы в аскетике, духовности и искусстве активно проникают в «ПЦУ» и частично в общественное восприятие «украинского христианства». Такой гибридный образ делает её более привлекательной в условиях национальной мобилизации и усиливает её прозелитическое влияние.
Современный экуменизм, активно используемый УГКЦ, часто подменяет богословский диалог риторикой «ценностей» и социальными проектами. Это создаёт иллюзию единства, хотя истинное единство возможно лишь в вере и Евхаристии. Такое «мягкое» экуменическое давление становится духовно небезопасным. Униатско-экуменические инициативы, при всей внешней привлекательности, предлагают упрощённую, культурно-политическую версию христианства. Ответ УПЦ должен быть не в изоляции, а в глубокой и системной работе по укреплению и распространению православной идентичности как живой традиции, способной говорить с современным человеком.
Экуменизм сегодня часто преподносится как миротворчество, но по факту превращается в метод давления: разговор о вере заменяется разговором о «ценностях» и совместных проектах. Такой подход создаёт иллюзию, что догматические различия не важны, а каноны — пережиток. В этой системе «ПЦУ» и УГКЦ выглядят «открытыми и европейскими», тогда как УПЦ — «замкнутой» и «нежелательной».
И самое тревожное: экуменическое сближение Рима и Фанара сегодня всё чаще проводится через Киев. Встреча Папы и Патриарха Варфоломея в Никее демонстрирует новую ось — Рим, Константинополь, Киев. Но Киев представлен «ПЦУ» и УГКЦ. УПЦ в эту конструкцию не включена. Юбилей Никеи используется как символический повод заявить о «новом единстве». Для УГКЦ это окно возможностей: если Восток и Запад движутся к сближению, УГКЦ уже не «мост», а полноценная часть проекта единой «Церкви».
Если посмотреть на совместное богослужение, которое является грубым нарушением апостольских канонов о запрете молитвенного общения с еретиками, на почести, оказанные Римскому папе, можно сказать, что и без совместного причастия – уния между Фанаром и Римом уже установлена, считают эксперты. Эта уния заключается не через догматические соглашения, а через политические акты, создавая новую реальность без формальных решений.
Недавний визит понтифика в Стамбул и его общение с главой Фанара, представленные как шаги к «единству», вызывают тревогу. По оценке критиков, эти события больше напоминали срежиссированную PR-кампанию по установлению католического влияния над православным миром, чем мероприятия религиозного характера. Центральными моментами визита стали подписание декларации и совместное чтение Символа веры в Никее без «филиокве» (filioque). Как отмечают эксперты, многие восприняли это не как жест примирения, а как «знаковую уступку» со стороны Фанара, направленную на то, чтобы «смягчить сопротивление православных» на пути к установления полного евхаристического общения с Римом. Совместная декларация, принятая по итогам мероприятий с участием папы Льва и главы Фанара, носит, по оценкам экспертов, сугубо политический характер.
В адрес патриарха Варфоломея звучат обвинения в том, что он действует без согласия всех Поместных Церквей и широкой православной общественности. Критики утверждают, что подписание подобных деклараций создает иллюзию консенсуса там, где его нет, и ставит под угрозу православную идентичность. Визит, по их словам, продемонстрировал явный «дисбаланс сил», где папа Римский выступал как глобальный лидер, а Фанар играл вторым номером, принимая инициативы Ватикана и рискуя подорвать основы православной экклезиологии.
Трагикомичным выглядит и тот факт, что Константинопольский патриарх готов обсуждать с Римом единую дату празднования Пасхи, нарушая тем самым каноны, установленные как раз на Первом Никейском соборе, юбилей которого и отмечался. В документе подчеркивается - несмотря на существующие теологические трудности, необходимо стремиться к тому, чтобы совместно отмечать главный христианский праздник. «Мы убеждены, что это празднование может вдохновить на новые и смелые шаги на пути к единству», — подчеркивается в декларации папы Римского и турецкого первоиерарха.
В целом, произошедшее в Стамбуле вызвало большое замешательство среди верующих. Многие расценили шаги патриарха Варфоломея как предательство, опасаясь, что подобные действия могут привести к новому расколу.
Подводя итог вышесказанному разделу доклада, отмечу более сжато основные вызовы:
Идеологический: попытка представить «истинно украинское» - представлено только «УГКЦ+ПЦУ», а каноническое Православие — как «чужое».
Информационный: медийная дискредитация УПЦ.
Пастырский: активный прозелитизм среди верующих УПЦ.
Следующий проблемный вопрос – это вопрос автокефалии УПЦ, который остаётся одним из самых острых и обсуждаемых. Споры вокруг него продолжаются годами. Автокефалия УПЦ сегодня превратилась в поле спекуляций. Государство считает заявления УПЦ недостаточными. Одни эксперты считают, что провозглашение независимости могло бы снять с УПЦ ряд ярлыков. Другие предупреждают: такой шаг способен спровоцировать новый раскол. В такой ситуации продвижение темы автокефалии может стать ловушкой: шаг в сторону «независимости» без признания других Церквей лишь усилит давление и юридические риски. Объявлять автокефалию без широкого согласия Поместных Церквей слишком рискованно. Константинополь и грекоязычные Церкви не признают решений Феофании и поддерживают «ПЦУ», а со стороны других Поместных Церквей возможны канонические санкции.
Дополнительную сложность создаёт и позиция государства: декларируемую независимость УПЦ оно фактически игнорирует, воспринимая её как «прокси-структуру». В итоге, как отмечают аналитики, УПЦ оказалась в состоянии двойной блокады: её стремление к самостоятельности не воспринимают ни большинство Поместных Церквей, ни украинские власти, поддерживающие альтернативный проект — «ПЦУ».
Идея с экзархатом Фанара в условиях беспрецедентного давления со стороны властей вроде как выглядит хоть каким-то "каноническим" выходом. Но реально такое решение для УПЦ будет сиюминутным с далеко идущими негативными последствиями. В частности, такой "выход" навсегда закроет для украинского православия любые автокефальные перспективы: две автокефалии учреждать на территории Украины Константинополь явно не намерен, а значит – либо слияние с "ПЦУ", либо статус подчиненной Фанару структуры.
В качестве выхода эксперты предлагают созвать Синаксис глав Поместных Церквей, чтобы соборно решить украинский церковный вопрос. Это особенно актуально на фоне решения ГЭСС, которая «установила связи» УПЦ с РПЦ и потребовала их разрыва. По мнению службы, УПЦ этого не сделала, что стало основанием для судебных исков о ликвидации Киевской митрополии.
Важно помнить: автокефалия — не догмат, а инструмент церковного управления. Она ничего не даёт сама по себе, если одновременно не обеспечено признание, единство и каноническая связь с полнотой Православия. Святые отцы говорят однозначно: единство определяется Евхаристией и верой, а не политическим контекстом.
Из выше сказанного вижу следующие стратегии ответа:
делать акцент на исторической правде и богословии, развивая образовательные проекты и объясняя корни отпадения от Церкви;
работать с молодёжью и интеллектуальной средой через возможные формы;
развивать современные медиа, которые донесут традицию живым языком.
Теперь хотел бы в общем проанализировать то, что делается у нас в епархии в направлении поддержания единства в общинах, так как считаю это действенным механизмом самосохранения.
I. Духовно-литургическая жизнь — как основа единения общины. Во многих приходах именно общая молитва названа главным объединяющим фактором.
Регулярное участие прихожан в богослужениях.
Совместное пение на службе.
Совместное чтение (вне храма) Псалтири и акафистов по соглашению — о мире, за больных и т.п.
Чтение акафистов, часов, утренних молитв мирянами в храме.
Паломнические поездки и посещение богослужений в храмах благочиния.
Общие молебны о воинах, переселенцах, тяжело больных, с включением имён прихожан.
II. Просветительская работа
Внебогослужебные беседы: изучение богослужения, библейской истории, жития святых, обсуждение высказываний святых, злободневных тем.
Беседы с родителями о привлечении молодёжи к церковной жизни.
Работа воскресных школ, вовлекающих родителей и детей в жизнь прихода.
Мастер-классы для детей и подростков, приуроченные к церковным праздникам и житиям святых.
III. Внебогослужебное общение духовенства и мирян. В ряде приходов отмечено, что именно неформальное общение после Литургии помогает укреплять доверие и взаимное понимание.
Взаимопомощь между приходами.
Общение духовенства и мирян разных храмов.
Регулярные чаепития после богослужений.
Совместные трапезы и праздничные обеды в престольные и великие праздники.
Поздравления с днём рождения, днём ангела, памятными датами — с молитвой и вручением небольших подарков.
Личные встречи духовенства и прихожан, беседы в неофициальной обстановке.
Домашние посещения: больных, одиноких, пожилых, нуждающихся прихожан.
IV. Совместный труд и благоустройство
Совместное участие духовенства и прихожан в благоустройстве храма и прихрамовой территории — уборка, украшение, ремонт, другие хозяйственные работы.
V. Забота о ближних
Обеды для малоимущих, организуемые силами прихода.
Соборование и причащение на дому.
Посещение на дому заболевших прихожан и священнослужителей.
Помощь одиноким, больным, пожилым.
Сбор средств всем приходом на операции, лекарства, похороны.
Помощь переселенцам и пострадавшим от боевых действий.
VI. Спортивная активность
Пропаганда здорового образа жизни личным примером духовенства и прихожан.
Участие в спортивных мероприятиях, организуемых епархией.
Миссионерская работа с прихожанами, направленная на духовное и физическое укрепление личности.
VII. Информационное и коммуникационное взаимодействие
Созданы приходских интернет-группы и страницы (Viber, Telegram, Instagram, Facebook) для:
обмена духовными материалами (Евангелие дня, проповеди, новости УПЦ);
публикации объявлений о молитвенной и материальной поддержке нуждающихся;
поздравлений и общения между прихожанами.
Регулярное информирование о приходских делах и акциях через эти каналы.
Также вижу дополнительные меры укрепления общины, которые основаны на реальной практике Церкви и не выходят за рамки церковной традиции и духовного благоразумия.
I. Формирование внутреннего ядра общины
Десятки — малые группы прихожан (8–12 человек), которые держат постоянную связь между собой и со священником. В каждой десятке — свой ответственный (координатор, помощник батюшки).
Эти десятки:
собираются для молитвы и обсуждения текущих нужд;
знают, кто у них заболел, у кого нужда, у кого радость;
способны оперативно действовать при чрезвычайной ситуации.
Информационные карточки прихожан — для упорядочения участия в жизни храма. Ведение списка профессий в общине: кто водитель, кто строитель, кто врач, кто может помочь транспортом, едой, одеждой. Это не бюрократия — это Реестр выживания.
Регулярные встречи активных мирян — не только при храме, но и вне его, в онлайн-группах, чтобы община не зависела от физического помещения.
II. Община как «дом в домах»
Создание домашних молитвенных групп. Пусть хотя бы 2–3 прихожанина умеют организовать молитву по Часослову, Акафистнику, псалтырь, если храм недоступен.
Поддерживать неформальную «школу помощников священника» — хотя бы 2–3 человека, которые знают, как подготовить богослужение, как читать, как петь, как организовать молитву без паники.
Разработка алгоритма “временного переселения”: кто приютит престол, где хранить богослужебную утварь, кто поможет батюшке транспортом, где временно служить (дом, подвал, класс, сарай — неважно, если есть вера).
III. Материальная и бытовая взаимопомощь
Создание внутриприходской кассы поддержки (пусть даже неформальной). Чтобы, если батюшка остался без храма, без дохода или без дома, ему было чем дышать хотя бы первые месяцы. Фонд “на черный день” — хотя бы сколько-нибудь в месяц с активного прихожанина.
IV. Информационная связь
Поддержка приходских чатов/групп (в Telegram, Viber) с живой модерацией. Там не только объявления, но и духовные слова, просьбы о помощи, поздравления. Если храм исчезнет — связь не исчезнет.
Приготовить резервный канал связи — электронная рассылка, страница, где батюшка сможет сообщить: где временно служим, кого поддержать, как помочь.
V. Семейная и поколенческая линия
Привлечение детей и подростков не только к богослужению, но к делам: помощь старшим, участие в благоустройстве, организация праздников. Ребёнок, который чувствует себя нужным в приходе, не уйдёт — даже если храм рухнет.
Формировать традиции совместных семейных праздников (например, престольный день, день настоятеля, день основания храма). Это создаёт память, которую нельзя разрушить.
VI. Молитвенное единство
Ввести еженедельную молитву по соглашению об укреплении прихода и сохранении храма.
Общее чтение Псалтири, Акафиста или молитвы — в одно время, где бы ни были люди.
Это создаёт духовную «сеть связи» — сильнее интернета.
Сильная община — это не та, где красивая ограда и новые купола, а та, где люди знают друг друга по имени, где никто не остаётся один, где батюшка — не “служащий при алтаре”, а отец семьи, а прихожане — его дети, которые не оставят его, если дом сгорит. Если всё это внедрить системно, даже разрушенный храм не разрушит Церковь — он просто станет семенем новой.
Мы не должны уходить в подполье — наоборот: важно стать голосом православной традиции, которая говорит честно, без политической лояльности и без страха. На наших глазах Украина становится ареной серьёзного церковно-исторического эксперимента. Одни предлагают «новую Киевскую Церковь» — синтетическую, экуменическую, ориентированную на Запад. Другие — политическое православие без глубины. УПЦ же стоит перед вызовом сохранить то, что делает её Церковью: каноническую преемственность, богословскую ясность и связь с полнотой Православия. В условиях войны, давления и идеологических манипуляций наш ответ должен быть не в агрессии, а в зрелости. Не в лозунгах, а в глубине. Не в политизации, а в верности. Именно такая позиция — твёрдая, спокойная, основанная на правде и предании — может сохранить нас как часть живой православной традиции проросшей в Киеве и как голос, который нельзя вытеснить ни законами, ни риторикой, ни информационными кампаниями.
Завершая сказанное, считаю необходимым вновь напомнить апостольское предостережение: «Никто не должен давать повода ищущим повода» (2 Кор. 11:12), — повода представить церковное учение нелепым, устаревшим или подлежащим игнорированию. Это учение и без того сегодня подвергается давлению, замалчиванию и искажению со стороны сил, которым чужда сама логика Евангелия. Тем более высокая мера ответственности лежит на нас, пастырях Церкви, призванных быть образом для верных в слове, в жизни и в рассуждении, особенно важно, чтобы именно внутри Церкви не возникало поводов к соблазну и недоверию.
Священнослужитель призван быть не только проповедником, но и мерой церковной трезвости — в слове, в суждении, в публичном присутствии. Это требование относится ко всем без исключения: и к начинающим, и к тем, кто уже много лет стоит у Престола. Чем больше срок служения, тем выше и ответственность, тем строже должна быть внутренняя дисциплина и верность церковному разуму. Слово апостола остаётся неизменно актуальным: «Блюдите, како опасно ходите, не яко неразумнии, но якоже премудрии» (Еф. 5:15). Пастырское слово не может быть легковесным, небрежным или приспособленным к духу времени — оно должно быть церковным, трезвенным и ответственным.
Мы не имеем права ослаблять или подменять вероучительное и нравственное содержание церковной проповеди. Сотрудничество с людьми иных убеждений в делах милосердия и общественного служения возможно и необходимо, но оно не может вести к размыванию веры или компромиссам в вопросах христианской морали. Современный человек по-прежнему нуждается не в удобных формулировках или двусмысленном молчании, а в честном и ясном слове евангельской истины, и горе нам, если вместо хлеба жизни мы подадим им камень (ср. Лк. 11:11).
Живая, деятельная вера, подтверждённая личным примером и ответственным научением народа Божия, остаётся главным ответом Церкви на вызовы времени. Это общее дело, совершаемое каждым на своём месте, но в единстве церковного служения.
В заключение хочу сердечно поблагодарить всех вас, досточтимые отцы и братия, за ваши неленостные труды, совершаемые в условиях немалых испытаний. Прошу передать слова благодарности монашествующим, сотрудникам храмов и обителей, активным мирянам, прихожанам — всем, кто, независимо от возраста и положения, остаётся предан Церкви Христовой, Мученице и Исповеднице. Да сохранится земля наша в твёрдом исповедании имени Христова до скончания века, заступничеством Пресвятой Богородицы, молитвами угодников Божиих и общими трудами, молитвой и ревностью о славе Христовой всего народа Божьего.
Всех вас, мои дорогие, благодарю за ваши труды и призываю на нас Божие благословение. Аминь.